Помню, как меня в детстве наповал сразил прибалтийский телесериал “Смок и Малыш” по мотивам рассказов Джека Лондона. Помимо захватывающего авантюрного сюжета, там была такая примечательная штуковина – в конце каждой серии Смок и Малыш брали в руки банджо, губную гармонику и исполняли песню в стиле кантри. Это была, по-моему, первая кантри-песня в телеэфире на русском языке, и томительный звук гармоники вкупе с жалобным стоном стил-гитары произвел на меня неизгладимое впечатление. Тогда я думал: “Вот вырасту, буду играть такую же славную музыку”. Однако с кантри у меня что-то не заладилось, а вот другой тогдашний челябинский мальчик Вадик Красюк (его “навел” на кантри-музыку этот же сериал, а еще старый американский боевик “Бонни и Клайд” и комедия “Трест, который лопнул” с Николаем Караченцовым в главной роли) приблизился впоследствии к мечте на максимально близкое расстояние…

Почему в России нет должного интереса к этой музыке – музыке, которую пронизывает печаль полей и бескрайних просторов, романтика вечной дороги. “Степь да степь кругом, путь далек лежит” – две огромные страны, разделенные столь же огромным океаном. Кантри – это музыка, изначально придуманная белым человеком, в которой он изливает свою вековую печаль и боль. В негритянской блюзовой музыке, которая доминирует до сих пор в шоу-бизнесе и на каналах МTV, ликует плоть. Там царствует инстинкт размножения и активно работают нижние чакры. Поэтому, очевидно, и продается такая музыка лучше – секс всегда продается хорошо.

Музыка кантри задевает деликатные струны души, но о душе нынче как-то не принято говорить – с эстрады у нас все больше о физиологии. Еще один дурацкий миф, мол, кантри – это музыка ковбоев. Не так это, ибо музыку кантри сочиняли шахтеры и крестьяне с Аппалачских гор на восточном побережье США. Горы эти древние и покатые, наподобие нашего Седого Урала. А музыка вначале называлась “хиллбилли”: музыка парней с холмов.

Так вот, в 1995 году Вадим Красюк, будучи уже зрелым дядькой, сумел обратить в свою музыкальную веру гитариста Михаила Шатунова, Амира Исламова (характерный жалобный кантри-вокал, флейта и аккордеон), Жору Квятковского (банджо, мандолина, педальная стил-гитара), Игоря Хусаинова (бас-гитара). Сам Вадим дует в гармошку и играет на “добро”. Этот инструмент заслуживает отдельной истории – изобретен в 20-е годы в США чешскими эмигрантами братьями Доперы, похож на гитару с металлическим резонатором и теперь является “визитной карточкой” музыки блю-грасс, блюз-рок и кантри-рок. На Урале таких, очевидно, все две – у Вадима Красюка и гитариста группы “Чайф” Владимира Бегунова. Назвали парни свой коллектив “Градским прииском”, а за барабаны посадили Николая Гурьева, отличного музыканта, исколесившего со своими палками Австралию, Японию, ЮАР и Америку.

…Пять лет играли они по клубам и местным фестивальчикам, пока плотно не присели в кантри-кафе “Белая лошадь”, что в парке имени Пушкина. А тут еще одна приятная неожиданность – прошлой осенью приехал в наш город из Хьюстона (штат Техас) 43-летний филолог Джеймс Янг, поэт и одержимый кантри-музыкой человек. Случай свел его в Штатах с группой москвичей-музыкантов, которые играли там за хлеб с маслом (очевидно, на улице). Познакомились, подружились, а потом москвичи и скажи ему: “Поехали к нам, поможем облечь твои стихи в музыкальную форму. Да и запись у нас подешевле будет!” Однако не предполагал простодушный Джеймс, что цены в Москве выше, чем в фешенебельных нью-йоркских студиях для суперзвезд, и потому в Белокаменной он слегка закручинился. И снова нежданная встреча со златоустовским гитаристом Мишей Филипповым, который поманил техасца в самую глубь наших просторов, в Челябу: “Уж здесь точно дешевле записаться, чем у тебя на родине!”

И снял Джеймс Янг квартирку на улице Пушкина, и разыскали они с Мишей Филипповым в “Белой лошади” наших кантри-музыкантов. Тут-то американец и заронил искру “акустического гранджа” (это такой невразумительный стиль современной музыки) в сердце Вадика Красюка, а потом отправились они в студию “U-Sound” и дружно ударили по струнам, заиграли песни про реку Миссисипи и пустыни Аризоны под аккомпанемент балалаечки и “добро”. Но записали всего три песни, ибо американский гость был до крайности беспечен и часто оставлял свое жилище незапертым. Чем вскоре и воспользовались челябинские мазурики, обокрав Джеймса дочиста – лишили всех инструментов, аппаратуры, эксклюзивной одежды и наличных долларов. Спешно собравшись, Джеймс укатил домой, но пообещал непременно вернуться. Ибо здесь, помимо хороших музыкантов, он увидел подлинную жизнь: “В Америке девушки на меня вообще не оборачивались, в Москве оборачивались, но мельком. В Челябинске не только оборачиваются, но и притягивают взглядом, и улыбаются! Моя жена обязательно будет русской!”

…Весной очарованный техасец Джеймс обещал вернуться в Челябинск, продолжить свой музыкальный союз с “Градским прииском” и преуспеть в амурных делах с какой-нибудь набожной уральской красавицей. Ибо Джеймс – человек верующий, хоть и протестантского вероисповедания. А из динамиков в машине Вадима Красюка тем временем гнусавит гармоника и голос техасского друга: “Вниз по Миссисипи, по матушке-реке”.

Юрий БОГАТЕНКОВ

Оригинал статьи здесь

День был - Среда, Май 14th, 2008 в 2:47 пп в следующих рубриках: О нас пишут. Вы можете отслеживать обсуждение записи, используя ленту RSS 2.0 feed. Вы не можете оставить комментарий или трекбек.